Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ОТКУДА ВЗЯЛСЯ ХОТТАБЫЧ? ili ne evrei li on

МИХКЕЛЬ КУНИНГАС
СТАРИК ХОТТАБЫЧ НАС ЗАМЕТИЛ...

(К 60-летию сказочной повести Л.И.Лагина "Старик Хоттабыч")

60 лет назад в пору самой прелестной зрелости социализма 35-летний советский писатель Лагин с помощью выдуманого (и весьма надуманного) им пионера Владимира Алексеевича Костылькова выпустил на волю джинна по имени Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, непослушного раба самого царя Соломона (Сулейман ибн Дауд, или Шломо бен Давид, как вам больше нравится). Джин был выпущен из замшелого глиняного кувшина своевременно - вся страна в один голос уж распевала, что рождена для преобразования сказки в быль, и была наводнена к 1938 году в неограниченном количестве и колобками, и дураками-иванами, и юдами-чудами, и кощеями, казавшимися абсолютно бессмертными. Не хватало чего-нибудь этакого, ориентально-экзотического, приправки соответствующей, типа киндзы или ткемали. Вот тут шаловливая ручка единомышленника Павлика Морозова и содрала с древнего сосуда печать Соломона, которая, если используется для заточения непокорных духов, то, как всем известно, обязательно выполнена в форме пентаграммы, банальной пятиконечной звезды. Забегая вперед, спросим: теперь вам понятно, почему старик Хоттабыч во время прогулок по Москве был одержим паническим страхом? Плоды индустрии? Да, и они тоже. Но самое ужасное - это реющие над первопрестольной светящиеся рубиновые пентаграммы, охраняющие столицу Советского государства от разнообразных представителей нечистой силы. Но, как показал великий Гете, идеально вычертить (или изваять) пентаграмму сложно:

"Всмотритесь. Этот знак начертан плохо.
Наружный угол вытянут в длину
И оставляет ход, загнувшись с края."

Так что со временем джинн привыкает к советской действительности и более или менее перестает боятся эзотерических достижений народного хозяйства. Кстати, не только джинны, как представители Того мира, посещают молодую советскую страну. Вот 10 лет назад не испугался же кривых звезд князь Воланд со товарищи. Хотя и покинул белокаменную через несколько дней. А Гассан Абдуррахман остался. Но в обоих визитах есть и некие совпадения. Во- первых, и "консультант с копытом", и старик Хоттабыч не могут пройти мимо квартирного вопроса. Вот и начинаются игры с расширением пространства и воздвижением дворцов на фоне ерничания над бедными москвичами, что теснятся в коммуналках. Напомним, что повесть "Старик Хоттабыч" начинается с переезда семьи Костыльковых из одной коммунальной квартиры в другую, необыкновенно радуясь этому факту. Квартирный вопрос уже не просто испортил людей, он сформировал новое поколение... Во-вторых, в том и в другом случаях золотые дожди, обрушивающиеся на головы героев, явление почти заурядное. В-третьих, оба пришельца испытывают явную симпатию к театру, особенно их привлекает обращение к публике со сцены (один устраивает феерическое шоу в театре Варьете, а другой - в цирке, куда мы еще вернемся). Но, подчеркнем, Воланд слинял, оставшись и по сей день загадочным и грозным служителем Зла, а Хоттабыч прописался в Москве, стал любимцем советской и постсоветской детворы, а с некоторых пор с ним вообще запанибрата, как с Чебурашкой или с Веселыми, например, Человечками:

"Ха-ха-ха, Хоттабыч, веселый джинн,
Ха-ха-ха, Хоттабыч, давай дружить!"

Это уже в 70-е годы, после второй, переструганной самим автором, редакции повести, после перевода книги на 50 языков, после миллионных тиражей, после фильма 1957 года, после пластинки, где некий гениальный идиот-редактор научил волшебника колдовать с помощью магических слов "трах-тибидох-тах-тах", после десятков и десятков теле-, радио- и просто спектаклей.
И вот что важно: полюбился-то не сюжет, не история о том, как настоящий пионер и от чудес откажется, и джина переубедит и перевоспитает, а просто сам джинн и стал любимцем (обаятельнейший, знаете ли, старикан, до конца все-таки недоосоветившийся, а значит, не погибла надежда раскрутить его на парочку полезных дел). И это вам не ифрит из "Тысячи и одной ночи", у которого голова - как купол, ноги - как столбы, руки - как вилы, рот - как пещера, глаза мечут искры, а посреди лба растет рог. Хоттабыч, напротив, не просто антропоморфен, он Человечный Человек (подобный образ достигается в конце 30-х годов с использованием минимума изобразительных средств, достаточно упомянуть, что у героя "глаза с лукавинкой", и все - образ Человечного Человека создан, хотя, конечно, и не Самого Человечного, а Просто Человечного). Но кроме этой пресловутой "человечности", в Хоттабыче есть что-то невероятно домашнее, семейное, личное... В чем же все-таки секрет притягательности этого художественного, простите, образа?
А в том, что в 1938 году (освободите меня от перечисления достижений) 35-летний уроженец Витебска Лазарь Иосифович Гинзбург, пишущий в Москве под псевдонимом Лагин, вдруг умудряется передать нам всем привет из дореволюционного еврейского местечка, выпустив из "склизкой, замшелой глиняной бутылки" подсознания родного и любимого человека, скорее всего, собственного дедушку, а может, и меламеда из хедера или кого еще из витебских хосидов. И если у кого-то возникнут сомнения в безусловности еврейских корней Хоттабыча, то отошлем фому сначала к графическим экзерсисам К.Ротова, первого иллюстратора "Старика Хоттабыча". Смени подпись, и получится вполне качественная антисемитская карикатура... А сейчас обратимся и к авторскому описанию. Прежде всего мы знаем, что Гассан - "тощий старик с бородой по пояс". И является к читателю "в роскошной шелковой чалме, в таком же кафтане и шароварах и необыкновенно вычурных сафьяновых туфлях", что говорит лишь о желании Лагина облачить героя в ориентально- исламские шмотки, но никак не о знании подобного быта. Зато для "наших дней" Лазарь Иосифович переодевает своего героя со вкусом и знанием дела: "Хоттабыч был великолепен в новой пиджачной паре из белого полотна, украинской вышитой сорочке и твердой соломенной шляпе канотье. Единственной деталью его туалета, которую он ни за что не согласился сменить, были туфли" (так описан внешний вид Хоттабыча в издании 1940 года, в поздних изданиях внесены небольшие изменения: костюм стал парусиновым, а сафьяновые туфли просто розовыми).
Вот и представьте себе бородатого деда в белых одеждах и розовых тапочках. Ну, не из тусовки ли "пикейных жилетов" у кафе "Флорида" в Черноморске?..
Прежде, чем познакомиться с прочими "местечковыми" привычками старого джинна, обратимся, наконец, к историческим особенностям издания сей книги. Лагин писал "Хоттабыча" в 1938 году для "Пионерской правды" и журнала "Пионер", где повесть печаталась из номера в номер. А отдельной книжкой она вышла в 1940 году, почти не отличаясь от газетно-журнального варианта. Зато уже после войны повесть увидела свет в сильно преображенном виде. Объем увеличился. Появилось около десятка новых глав. Добавились арабески. Мелкие причинно-следственные недоразумения, встречающиеся в первом издании, были устранены. Все, что можно было причесать, было прилизано и припомажено. Однако, не соблазняясь в целом прелестями сравнительного анализа, обратимся лишь к одной- единственной строчке, самой, может быть, важной во всем этом трогательном повествовании. Наиболее феерично и самозабвенно колдует Хоттабыч на арене цирка. Характер волшебных буйств джинна - апокалипсичен. Артисты тают в воздухе, зрители со свистом возносятся за пределы купола, оркестр сжат до размеров горошины и закатан в правое ухо возбужденного джинна. И когда хозяин-пионер приказывает все привести в изначальный порядок, Хоттабыч соглашается, правда, неохотно, ссылаясь на сильную усталость. Вот как выглядит сей акт волшебства в послевоенном издании:

"Вместо ответа Хоттабыч, кряхтя, приподнялся на ноги, вырвал из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное и очень длинное слово и, обессиленный, опустился прямо на опилки, покрывающие арену."

Кстати, во всем повествовании вы не найдете примеров магических заговоров Хоттабыча. Никаких "трахтибидохов". Молчание. В лучшем случае - "очень длинное слово". Но не в издании 1940 года. Там сцена в цирке выглядит чуть-чуть иначе:

"Вместо ответа Хоттабыч, кряхтя, приподнялся на ноги, вырвал из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное слово "лехододиликраскало" и, обессиленный, опустился прямо на опилки, покрывающие арену."

Лехододиликраскало! Давайте понаслаждаемся, давайте посмакуем это "заклинание"! Лехододиликраскало. То есть, "лехо доди ликрас кало". Традиционное ашкеназийское произношение стиха "леха доди ликрат кала", известного каждому еврейскому мальчику, родившемуся в Витебске в 1903 году и успевшему пройти университеты хедера. "Иди, мой друг, навстречу невесте!" Стихи, которые каждый богобоязненный еврей с чувством и очень громко распевает каждую пятницу вечером. Напомним продолжение - "пней шабес некабело" (с тем же ашкеназийским прононсом) - "встретим лик Субботы".
Вот вам и "ха-ха-ха, Хоттабыч"! До того наколдовался, так устал, что вспомнил о Шаббате... Но почему все-таки "леха доди", а не что-нибудь другое, тоже популярно- предсубботнее, например "шалом алейхем малахей ха-шарет"? А может, кроме царицы-Субботы, есть еще одна невеста, навстречу которой бежит Гинзбург, сопровождаемый верным оруженосцем Хоттабычем? А вот еще один интересный факт: повесть бедна на женские персонажи. Да их просто нет. Сквозные проходы бабушки и мамы Вольки Костылькова не в счет. Правда, в одном из послевоенных изданий появляется строгая, но справедливая учительница географии, за которой охотится разгневанный Хоттабыч, и которую пытаются спасти от ярости джинна друзья-пионеры. Никакой романтики. И никаких невест, никаких подруг у пионеров-героев. Такое ощущение, что всех девочек из московских дворов в 1938 году репрессировали. Жуть. А юных героев вопросы пола вообще не интересуют. И тут правомочно задать вопрос, а сколько же им лет, этим сексуально-недоразвитым детишкам? На первой же странице есть ответ, только в разных изданиях он и звучит по-разному. В поздних редакциях Вольке дают 11-12 лет, а вот в издании 1940 года сказано отцом героя: "Парню тринадцать лет". То есть, с еврейской (хоттабычевой) точки зрения, Волька ибн (бен) Алеша достиг совершенолетия и стал потенциальным женихом. Но, как было уже сказано, никаких невест! Кроме "леха доди"...
И вот когда я уже утвердился в мысли, что, наверное, в личной жизни автора в 1938 году явно произошла какая-то душераздирающая драма, как получил неожиданное тому подтверждение. Иерусалимский поэт Гали-Дана Зингер, с сочувствием выслушав мои стенания по поводу отсутствия хоттабычевой невесты, посоветовала познакомиться со сказкой английского писателя Ф.Энсти (Томас Энсти Гатри, 1856-1934) "Медный кувшин", сюжет которой нам, кажется, уже знаком: молодой лондонский архитектор выпускает на волю из медного кувшина джинна, заточенного туда царем Соломоном. Сомнений в том, что Лагин читал эту дивную повесть, почти нет. Уж слишком много совпадений в сюжетах. Да и зеленый джинн Факраш-эль-Аамаш так же, как и Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, вполне антропоморфен и геронтичен. Так вот, если Лагин и позаимствовал у Ф.Энсти сюжет и очасти героя, то кое-чем он не прельстился. И это кое-что, а точнее, кое-кто - невеста. Вся лондонская история с джинном из медного кувшина разворачивается на фоне помолвки героя, который этому событию, отдадим ему должное, придает куда большее значение, нежели появлению в доме сумасбродного чародея. Итак, невеста оставлена в Лондоне, в Москву ее не взяли. В Москве и без баб дел хватает, а по сему - долой их, особенно если они служат причиной для излишних душевных переживаний. Но не будем копаться в биографии писателя, тем более, что и биографии, как таковой нет, кроме строк в литературной энциклопедии о том, что в 1934 году Лагин закончил в Москве институт Красной Профессуры. А что промсходило на личном фронте - загадка. Пусть загадкой и остается, а мы не будем метить в пушкиноведы. Но пофантазировать приятно. Вот, спрашивается, почему псевдоним у Гинзбурга - Лагин? Объяснение, что Лагин это - просто-напросто ЛАзарь ГИНзбург, не самое яркое. Куда интереснее вообразить, что псевдоним был взят за пару лет до написания "Хоттабыча" и отражает возраст литератора - 33 года (число 33 записывается буквами "ламед" (30) и "гимел" (3) и читается - "лаг"). Для недоучившегося талмудиста-начетчика, а ныне выпускника института Красной Профессуры, очень даже оригинально. А может "лагин" - это анаграмма слова "галин"? В таком случае мы выяснили имя несостоявшейся невесты... И еще одно задушевно-идиотское, а посему и похожее на истинное, наблюдение: не явилось ли имечко арабское Хоттаб подсознательным слепком со слова "кетуба" (брачный контракт)? Тогда все становится на свои места: личная драмма по поводу несостоявшейся свадьбы так сильна, что утешить незадачливого жениха может лишь его давным- давно умерший дедушка, явившийся ab imo pectore в образе всесильного джинна, мудрого целителя печали.
А в том что Хоттабыч мудр, ни у кого сомнений нет. Напомним один диалог (в разных изданиях он произносится героями в разных местах, то в парикмахерской, то в павильоне прохладительных напитков, но содержание его везде одно и то же; мы же, дабы не нарушать традицию, цитируем издание 1940 года):

"- И пусть обворуют, - жестко ответил Хоттабыч, - так этим смешливым бездельникам и надо.
- Фу-ты, чепуха какая! - вконец возмутился Волька. - Парикмахерская ведь не частная, парикмахерская ведь государственная, старая ты балда!
- Да позволено будет мне узнать, что ты, о бриллиант моей души, подразумеваешь под этим неизвестным мне словом "балда"? - осведомился с любопытством старик Хоттабыч.
Волька от смущения покраснел, как помидор.
- Понимаешь ли... как тебе сказать... э-э-э... ну, в общем, слово "балда" означает "мудрец"."

И Хоттабыча удовлетворяет это объяснение. Оно ему понятно, ведь мудрец, он кто? Правильно, "муж знания, веры", или "баал дат", или "балдос" в хоттабычево-ашкеназийском произношении. Он не спорит со своим юным другом, а принимает словечко (несколько искаженное в его понимании) на вооружение, чтобы при случае воспользоваться им. Нас тоже удовлетворяет подобная этимология слова "балда", ибо она лишний раз доказывает, что история происхождения старика Хоттабыча и его места в детской литературе, а также всеобщей к нему любви может послужить назиданием для поучающихся, будь она даже написана иглами в уголках глаз.
  • Current Mood
    bouncy bouncy